crea87 (crea87) wrote,
crea87
crea87

Categories:
  • Mood:

Фрейд О Происхождении И Развитии Человеческой Культуры

Основные мысли из работы З. Фрейда "Тотем и Табу", в которой он переносит психоанализ на возникновение и развитие человеческой культуры, работа скорее философская, чем психологическая. И хотя психоаналитическое толкование культуры многие подвергают критике, Фрейд обнаруживает зерно истины, психологическую составляющую человеческого сообщества, его морали и религии.
____________________________________________________________________________________
   
    Когда К.Г. Юнг на частном научном съезде сообщил через одного из своих учеников, что фантазии некоторых душевнобольных (
Dementia praecox – раннее слабоумие) удивительным образом совпадают с мифологическими космогониями древних народов, о которых необразованные больные не могли иметь никакого научного представления, это указало не только на новый источник самых странных психических продуктов болезни, но и подчеркнуло значение параллелизма онтогенетического и филогенетического развития и в душевной жизни. Душевно больной и невротик сближаются, таким образом, с первобытным человеком, с человеком отдаленного доисторического времени, и, исходя из психоаналитических предположений, должна открыться возможность свести то, что имеется у них общего, к типу инфантильной душевной жизни.

1. Боязнь инцеста

У первобытных племен австралийского континента, не смотря на всю архаичность их бытия, существует некий порядок, способствующий со всей строгостью и заботливостью избегать инцестуозных половых отношений. Больше того, вся их социальная организация направлена к этой цели или находится в связи с таким достижением.
   

Вместо всех отсутствующих религиозных и социальных установлений у австралийских племен имеется система тотемизма. Все племена распадаются на маленькие семьи, или кланы, из которых каждая носит имя своего тотема. Для психоанализа наиболее важной особенностью системы тотемизма является закон о том, что члены одного и того же тотема не должны вступать друг с другом в половые отношения, следовательно, также не могут вступать между собой в брак. Это и составляет связанную с тотемом экзогамию. Нарушение данного запрета приводит к жестоким наказаниям, вплоть до убийства нарушивших закон соплеменниками. Интересно отметить, что убийство животного-тотема не карается племенем, которое ожидает, что тотем сам покарает виновника. Таким образом,  как бы предотвращается угрожающая всему обществу опасность или снимается чувство вины у нарушившего закон.

    Так как тотем передается по наследству и не изменяется вследствие брака, то при унаследовании, например, со стороны матери, если мужчина принадлежит к клану с тотемом кенгуру и женится на женщине с тотемом эму, то дети, мальчики и девочки, все эму. Сыну, происшедшему из этого брака, благодаря правилу тотема, окажется невозможным кровосмесительное общение с матерью и сестрами, которые также эму. Однако остается возможность для инцеста отца со своими дочерьми. Так как, унаследование по материнской линии является более древним, можно предположить, что изначально запреты тотема были направлены против инцестуозных вожделений сына.

Важно также отметить, что связанная с тотемом экзогамия преследует больше, чем только предупреждение инцеста с матерью и сестрами. Она делает для мужчины невозможным половое соединение со всеми женщинами его клана, т.е. с целым рядом женщин, не находящихся с ним в кровном родстве, так как рассматривает всех этих женщин как кровных родственников. Таким образом, проявляется необыкновенно высокая степень боязни инцеста. Такая боязнь обосновывается отходом от группового брака к индивидуальному и связанному с этим ограничению группового инцеста.

Существует также еще ряд обычаев, которые направлены против индивидуального общения близких родственников. Цель их – запрет, как предотвращение инцеста, который З. Фрейд называет «избеганием», заключающимся в жестких правилах ограничения ситуаций общения и контакта между братом и сестрами с матерью по достижении половой зрелости. Обычай «избегания» также распространяется на отношения тещи и зятя, снятие которых в нашей цивилизации вынуждает каждого отдельного индивида искать свои собственные пути преодоления изначально амбивалентных чувств, таких как влюбленность через вживание в чувства своей дочери в своего зятя со стороны тещи, и возврат в ситуацию первого объекта влечения мальчика – его матери, в случае зятя, а также подавление этих сексуальных импульсов. 

Боязнь инцеста у примитивных народов представляет собой, по мнению Фрейда, типичную инфантильную черту и сходство с душевной жизнью невротиков, которые обнаруживают долю психического инфантилизма, не будучи способными освободиться от детских условий психосексуальности, или вернувшись к ним (задержка в развитии, регрессия). Именно поэтому в их бессознательной душевной жизни все еще продолжают играть главную роль инцестуозные фиксации либидо, которые вытесненными продолжают существовать в современной цивилизации и проявляться не только в болезни, но и в художественном творчестве, поэзии.

2. Табу и амбивалентность чувств.

В современной культуре табу разветвляется в двух противоположных направлениях. С одной стороны, оно означает святой, освященный, с другой стороны – жуткий, опасный, запретный, нечистый. С табу связано представление чего-то требующего осторожности, табу выражается по существу в запрещениях и ограничениях, которые лишены какого-либо обоснования. Их происхождение неизвестно и считается более древним, чем любая религиозная система, табу не обсуждается, ему подчиняются как чем-то само собой разумеющемуся. Запрещения эти большей частью касаются стремления к наслаждению, свободы передвижения и общения; в некоторых случаях они имеют определенный смысл, означая явно воздержание и отказ, в других случаях они по содержанию своему непонятны, касаются не имеющих никакого значения мелочей и являются, по-видимому, особого рода церемониалом.

З. Фрейд предполагает, что табу примитивных народов не так уж чуждо нам, и что запрещения морали и обычаев, которым мы сами подчиняемся, по существу своему могут иметь нечто родственное табу. Именно поэтому его объяснение могло бы пролить свет на темное происхождение запретов в современной цивилизации.

В нашей культуре, мы можем также видеть людей, которые создали индивидуальные запрещения табу и соблюдают их также строго как примитивные народы, эти люди в психоанализе считаются «страдающими навязчивостями». В связи с тем, что психоанализ установил клиническую этиологию и сущность психологического механизма данного заболевания, З.Фрейд совершил попытку использовать открытое в этой области для объяснения соответствующих явлений в психологии народов.

Самое близкое и бросающееся в глаза сходство навязчивых запретов (у нервнобольных) с табу состоит в том, что эти запрещения также не мотивированы и происхождение их загадочно. Они возникли каким-то образом и должны соблюдаться вследствие непреодолимого страха. Внешняя угроза наказанием излишня, потому что имеется внутренняя уверенность (совесть), что нарушение приведет к невыносимому бедствию. Самое большее, о чем могут сказать больные, страдающие навязчивостью, – это о неопределенном чувстве, что из-за нарушения запрета пострадает какое-нибудь лицо из окружающих. Какого рода будет вред, остается неизвестным, да и эти незначительные сведения получаемы скорее при искупительных и предохранительных действиях, чем при самих запрещениях.

Главным и основным запрещением невроза является, как и при табу, прикосновение. Запрещение распространяется не только на непосредственное прикосновение телом, но и на всякое прикосновение хотя и бы в переносном смысле слова. Все, что направляет мысль на запретное, вызывает мысленное соприкосновение, так же запрещено, как непосредственный физический контакт. Такое же расширение понятия имеется и у табу.

Часть запрещений сама собой понятна по своим целям, другая, напротив, кажется непонятной, нелепой, бессмысленной, такие запрещения называются «церемониалом». Такое же различие имеют и обычаи табу.

Навязчивым запрещениям свойственная огромная подвижность, они распространяются какими угодно путями с одного объекта на другой и делают этот новый объект «невозможным». Больные навязчивостью ведут себя так, как будто бы «невозможные» люди и вещи были носителями опасной заразы, способной распространиться посредством контакта на все, находящееся по соседству. Те же признаки способности к заразе и к перенесению присущи запрещениям табу.

Навязчивые запрещения приводят к воздержанию и ограничениям в жизни, подобно запретам табу. Но часть этих навязчивых идей может быть преодолена, благодаря выполнению определенных действий, которые необходимо совершить, они имеют навязчивый характер – навязчивые действия, – и которые вне всякого сомнения по природе своей представляют собой покаяние, искупление, меры защиты и очищения. Часть запретов табу может быть также заменена, или нарушение их может быть искуплено подобным «церемониалом».

История болезни в типичном случае страха прикосновения выглядит таким образом, что ребенок в самом раннем детстве испытывает наслаждение от прикосновения к своим гениталиям, встречая запрет на это действие со стороны таким значимых лиц, как родители. Несмотря на то, что запрещение усваивается, влечение остается, вытесняясь в бессознательное. Возникает амбивалентное отношение к объекту, действию: индивид стремится к объекту или хочет осуществить действие, но страшится его. При этом, запрещение осознается, а влечение бессознательно, поэтому мотивировка запрещения остается больному неизвестной. Замкнутое в бессознательном либидо постоянно ищет выхода, меняя запрещенные объекты влечения и каждый раз наталкиваясь на новые запрещения. Навязчивые действия, таким образом, являются компромиссными действиями, с одной точки зрения, доказательствами раскаяния, проявлениями искупления и т.п., а с другой – одновременно заменяющими действиями, вознаграждающими влечение за запрещение.

Если попытаться отнести к табу так, как будто бы по природе своей оно было тем же самым, что и навязчивые запрещения больных,  нужно учитывать как разницу между положением невротика и члена примитивного общества, так и то, что многие наблюдаемые запреты табу представляют собой вторичные явления, образовавшиеся в результате сдвига и искажения.

Табу представляет собой очень древние запреты, когда-то извне наложенные на поколение примитивных людей, т.е. насильственно навязанные этому поколению предыдущим. Эти запреты касались деятельности, к которой имелась большая склонность, т.е. первоначальное наслаждение от совершения этого запрещенного существует еще у народов, придерживающихся табу. У них имеется амбивалентная направленность по отношению к запретам их табу; в бессознательном им больше всего хотелось нарушить их, но они в то же время боятся этого.

Самые старые и важные запреты табу составляют оба основных закона тотемизма: не убивать животного тотема и избегать полового общения с товарищем по тотему другого пола. Оба, по мнению З. Фрейда, представляют собой самые древние и самые сильные соблазны людей, которые соответствуют центральному пункту инфантильных желаний и ядру неврозов. Также все запреты табу, связанные с объектами, состояниями и людьми, нарушившими табу направлены на предотвращение возможности раздразнить амбивалентность человека и разбудить  в нем искушение преступить запрет, которое несет в себе опасность замены сознательных душевных движений бессознательными желаниями, что может привести к распаду общества. Если нарушение табу может быть исправлено покаянием или искуплением, означающим в сущности отказ от какого-либо блага или свободы, то этим доказывается, что выполнение предписаний табу само было отказом от чего-то, что было очень желательно.

Понимание табу проливает свет на природу и возникновение совести. Не расширяя понятия, можно говорить о совести табу и о сознании вину табу после нарушения его. Совесть табу представляет собой, вероятно, самую древнюю форму, в которой мы встречаемся с феноменом табу.

3. Анимизм, магия и всемогущество мысли.

Анимизм, в узком смысле слова, – учение о представлениях о душе, в широком смысле – о духовных существах вообще. Примитивные народы населяют мир огромным количеством духов, благосклонных к ним или недоброжелательных; этим духам и демонам они приписывают причину явлений природы и полагают, что они одушевляют не только животных и растения, но и все неодушевленные предметы мира. Подобное одушевление затрагивает также и отдельного человека, душа которого может оставить свое обиталище и переселиться в других людей. Эти души являются носителями душевной деятельности и до известной степени независимы от «тел».

Большинство авторов склонные допустить, что эти представления о душе составляют первоначальное ядро анимистической системы, что духи соответствуют только ставшим самостоятельными душам и что души животных, растений и предметов аналогичны человеческим душам.

Анимизм представляет собой философскую систему, он не только дает объяснение отдельного феномена, но и дает возможность понять весь мир как единую совокупность, исходя из одной точки зрения. Человечество создало три таких философские системы, три великих миросозерцания: анимистическое, религиозное и научное. Из них первым явилось анимистическое, может быть, самое последовательное и исчерпывающее, полностью, без остатка объясняющее сущность мира. Это первое миросозерцание человечества представляет собой психологическую теорию.

Невозможно предполагать, считает З. Фрейд, что люди из чисто спекулятивной любознательности дошли до создания своей первой мировой системы. Практическая  необходимость овладеть миром должна была принимать участие в этих стараниях. Именно поэтому рука об руку с анимистической системой идет указание, как поступать, чтобы получить власть над людьми, животными, предметами и их душами. Это указание известно под именем «колдовства и магии», которое должно служить самым разнообразным целям: подчинить явления природы воле человека, защитить индивида от врагов и опасностей и дать ему силу вредить врагам. Принцип магического действия: ошибочное выдвигание идеального перед реальным, принимая ряд своих идей за ряд явлений природы, люди воображают, что власть, которая у них имеется или, как им кажется, у них есть над их мыслями, позволяет им чувствовать и проявлять соответствующую власть над вещами. Такая ассоциативная теория, однако, не объясняет, почему происходит замена естественных законов психологическими, ей недостает динамического момента.

Согласно З. Фрейду, мотивы, заставляющие прибегать к магии, – это желание человека, громадное доверие, к могуществу которого имеет примитивный человек. В сущности все, что он творит магическим путем, должно произойти только потому, что он этого хочет.

Здесь может быть проведена аналогия с младенцем и его галлюцинаторным способом удовлетворения своих желаний. Однако ребенок еще неспособен к моторным действиям, тогда как примитивный человек связывает свое желание с моторным импульсом – волей. Ею, которой в будущем предстоит преобразить поверхность земли в целях удовлетворения желания, пользуются для того, чтобы изобразить удовлетворение так, чтобы можно было его пережить как бы посредством моторной галлюцинации. Здесь также можно провести аналогию с игровой деятельностью ребенка.

Можно сказать, что магии и анимистическому образу мыслей в целом присуща убежденность во «всемогуществе мыслей». При всех неврозах для образования симптома решающим является реальность не переживания, а мышления. Невротики живут в особом мире, в котором имеет значение только «невротическая оценка», т.е. на них оказывает действие только то, что составляет предмет интенсивной мысли и аффективного представления, а сходство с внешней реальностью является чем-то второстепенным.

Проследить «всемогущество мыслей» можно во всех трех стадиях миросозерцания. В анимистической стадии человек сам себе приписывает это могущество, в религиозной он уступил его богам, но не совсем серьезно отказался от него, потому что сохранил за собой возможность управлять богами по своему желанию разнообразными способами воздействия. В научном миросозерцании нет больше места для могущества человека, он сознался в своей слабости и в самоотречении подчинился смерти, как и всем другим естественным необходимостям. В доверии к могуществу человеческого духа, считающегося с законами действительности, еще жива некоторая часть примитивной веры в это могущество.

Важно отметить, что схожее развитие проходит либидозное стремление в отдельном человеке. Так, с рождения отдельные сексуальны импульсы сливаются в одно целое и обращаются на один объект, которым является «я». Такое нарциссическое состояние сохраняется в какой-то мере человеком на всю жизнь, однако проявляются в смене объекта. Мышление примитивного человека и невротика сексуализировано, и психические следствия этого: интеллектуальный нарциссизм, всемогущество мыслей.

Исходя из данной логики, З. Фрейд проводит параллель между ступенями развития человеческого миросозерцания и стадиями либидозного развития отдельного индивида. Анимистическая фаза соответствует в таком случае нарциссизму, религиозная фаза – ступени любви к объекту, характеризуемой привязанностью к родителям, а научная фаза составляет полную параллель тому состоянию зрелости индивида, когда он отказался от принципа наслаждения и ищет свой объект во внешнем мире, приспособляясь к реальности.  В одной только области всемогущество мысли  сохранилось в нашей культуре, в области искусства.

Идея всемогущества наталкивается на конфликты, когда две всемогущие тенденции противоположны, такая борьба вызывает душевное напряжение и единственный способ снять его, это спроецировать на окружающий мир, населив его противоборствующими духами. Такое утверждение подтверждается следующим примером: при столкновении со смертью, которую невозможно объяснить, и которая вызывает чувства вины и наслаждения одновременно, первобытный человек создает злого духа своего умершего родственника. Т.е. проецирует свои амбивалентные чувства во внешний мир.

4. Инфантильное возвращение тотема.

         То, каким образом примитивный человек создал такую сложную тотемическую систему, является спором множества авторов в таких подходах как: номиналистический, социологический и психологический. По этому поводу до сих пор нет единого мнения. Психоанализ считает, что возникновение тотема во многом напоминает отношение ребенка с животным, сначала ребенок выбирает любимое животное, а через определенное время начинает его бояться. Анализ фобий детей свидетельствует о том, что такой страх, в сущности, является страхом, перенесенным с фигуры родителя на животное. Вызван этот страх запретом мастурбации со стороны отца или матери. Такой сдвиг с фигуры родителя на животное обусловлен тем, что помимо конкуренции с одним из родителей за право быть с другим, а значит желаний его устранения, смерти, у ребенка также существуют нежные чувства по отношению к нему. Такие амбивалентные чувства могут быть облегчены путем переноса боязни родителя на его суррогат, представленный животным. Однако таким образом этот внутренний конфликт не может быть разрешен, поэтому вся амбивалентность чувств переносится на животное, которое кроме страха вызывает интерес и уважение. Со временем, когда страх немного отступает, ребенок начинает идентифицироваться с таким животным. З. Фрейд предполагает, что в этих фобиях животных у детей вновь повторяются некоторые черты тотемизма. Т.е. полное отождествление с животным-тотемом и амбивалентная направленность к нему чувств.

         Таким образом, исходя из логики вышесказанного, в формулу тотемизма З. Фрейд вставляет на место животного-тотема мужчину-отца. Такая подмена для самих примитивных народов не составит нового, так как они сами открыто говорят о том, что тотем их предок и праотец, однако из-за невозможности объяснить такой факт, этнологи его опускают.

         Если животное тотем представляет собой отца, то оба главных запрета тотемизма, оба предписания табу, составляющие его ядро, – не убивать тотема и не пользоваться в сексуальном отношении женщиной, принадлежащей тотему, по содержанию своему совпадают с обоими преступлениями Эдипа, убившего своего отца и взявшего в жены свою мать, и с обоими первичными желаниями ребенка, недостаточное вытеснение или пробуждение которых составляет, может быть ядро всех психоневрозов.

         С этих обоих табу тотемизма начинается нравственность людей, в них заложены идеи будущих религий, как то, возложение на фигуру отца в виде тотемного животного всех детских желаний о заботе, опеке и снисходительности в обмен на сохранение детьми жизни тотема. Такие отношения с тотемом позволяли снять чувство вины за желание смерти отцу и попытка умилостивить отца послушанием. Ритуал убийства тотема и его поедание всем племенем, когда ответственность за убийство лежала на всех, является способом проигрывания триумфа, победы над отцом.

         В надежде предотвратить дальнейшие убийства отца, считает З. Фрейд, примитивное общество создает братский клан, который запрещает пролитие крови людей одного тотема. Общество покоится теперь на совместном совершении преступления, религия – на сознании вины и раскаяния, нравственность – отчасти на потребностях этого общества, отчасти на раскаянии, требуемом сознанием вины.

 

Tags: культура, общество, психоанализ, психология, философия
Subscribe

  • Lorelai

    Lorelei, завершающая часть вселенной Devil cаme through here, созданной Ремигиусом Михальски, серьезно отличается от Downfall и The Cat Lady не…

  • Downfall Redux

    Downfall Redux представляет собой переиздание Downfall – первого проекта студии Harvester Games. Это дополненная и улучшенная версия старой игры,…

  • Little Nightmares

    Little Nightmares произвела на меня смешанное впечатление. С одной стороны, великолепный и захватывающий геймплей, не дающий оторваться от экрана,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments