August 3rd, 2019

Дорогами Украины. Майское путешествие 2018. Крыши Львова.

Есть во Львове одно чудесное местечко… нет, во Львове тысячи чудесных местечек гастрономических, питейных и развлекательных, но одним из самых невероятных является «Дом легенд». Это заведение занимает целый дом, на каждом этаже которого своя чудесная тематическая зона, реализующая наполовину реальную, наполовину выдуманную львовскую легенду. Как вам, например, комната львовской брусчатки со специальным счетчиком, по которому всегда можно увидеть, что кто-то из депутатов таскает брусчатку себе на дачку? На самом верху, на крыше «Дома легенд» есть небольшая площадка, с которой открывается великолепный вид на город!

Именно здесь сидит трубочист, который держит в руке шапку, попадание монеткой в которую приносит удачу. Ну, а если проследить за судьбой монетки, становится ясно, почему площадка внизу считается пространством, где можно увидеть уникальное явление – дождь из монет ) В общем, Львов – такой Львов. Обожаю этот город! Немного телефонных фоточек на память об этом прекрасном месте, которое, к сожалению, закрылось в этом мае по окончании контракта с владельцем дома. Надеюсь увидеть «Дом легенд» в другой локации, возможно, обновленным и не менее гениальным в свой следующий приезд в місто Лева.

20180503_182349

Collapse )

Дорогами Украины. Майское путешествие 2018. +1 мукачевский гусь.

Впервые оказавшись в Мукачево в 2017 году, мы обнаружили напротив городской Ратуши симпатичную скульптуру гуся с фотоаппаратом. Вникнуть в смысл этого памятника я смогла только дома, исследуя в сети увиденное в путешествии. Оказалось, что гусей в Мукачево много, а в будущем их должно стать 11. Число выбрано не просто так. Дело в том, что покровителем Мукачево, изображенным на гербе города с 1376 года, является святой Мартин. Один из старейших католических храмов города также носит имя этого любимого Европой святого.

Легенда гласит, что Мартин из Тура родился в семье римского легионера, а потому его назвали в честь римского бога войны Марса. Следуя традиции, он должен был идти по стопам отца. Мартин принял военную присягу в возрасте 15 лет, но его душа противилась этому пути. Человеком он был добрым и милосердным. Как-то в холодный зимний день он встретил голого нищего, над которым смеялась толпа. Не колеблясь, Мартин отрезал половину своего дорогого теплого плаща и укрыл умирающего человека. Презрев свой статус и мнение толпы, Мартин спас жизнь.

Той же ночью к нему во сне пришел Христос, одетый в отрезанную Мартином половину плаща. В сновидении Христос сказал своим ангелам, глядя на Мартина: «Вот тот, кто согрел меня». После этого Мартин посвятил свою жизнь служению богу и впоследствии был признан христианской церковью святым. Названный в честь римского бога христианский святой перенял и некоторые его черты. Так, гуси были священными птицами Марса, в честь которого назвали Мартина, и теперь ассоциируются со святым.

Есть легенда, что когда святого Мартина хотели назначить епископом, он спрятался в стае гусей, считая себя недостойным, но гуси выдали его криком, и теперь в день святого Мартина в Европе принято есть гусей ) Мукачевские гуси совсем не напоминают тех, что подают к столу. Они слишком интеллигентные и служат проводниками для туристов, обозначая основные достопримечательности города. И в 2108 году мы нашли в Мукачево еще одного чудесного гуся, только вот не могу вспомнить где )

20180508_183706

Чистые линии, открытые пространства

«Clean Lines, Open Spaces» – любопытный документальный фильм, рассказывающей об архитектуре США середины 20 века. Главный лозунг всех творцов той эпохи сформулировал архитектор Луис Генри Салливан, он звучал следующим образом: «форму в архитектуре определяет функция». Это была эпоха первых небоскребов, функциональных зданий с чистыми линиями, лишенных каких бы то ни было украшений, выполненных из стекла, бетона и стали, с множеством окон, просторными и светлыми помещениями, технологичных и невероятно легких, воздушных. Казавшийся многим холодным и непривлекательным, этот утилитарный стиль, тем не менее, завоевал сердца многих молодых и талантливых архитекторов.

Более того, он был прямым результатом послевоенного пересмотра наследия прошлого, приведшего человечество к самой ужасающей в его истории войне. Этот стиль, своеобразный оптимизм послевоенных лет, как будто заявлял: мы – не такие, как раньше, мы сбросили груз прошлого и устремились к общечеловеческому будущему, универсальному, находящемуся вне культуры и истории. Я до сих пор не знаю, нравится мне эта архитектурная эпоха или нет, но именно поэтому, чтобы понять и почувствовать этот стиль, чрезвычайно важно было послушать мнения специалистов и очевидцев той эпохи. В результате я все-таки пришла к выводу, что это не мой стиль, но он как будто стал мне ближе. Рекомендуется к просмотру интересующимся историей архитектуры. Вам понадобится английский, потому что перевода этой документалочки, похоже, не существует.

Factory Girl

Factory Girl

Фильм «Factory Girl» странным образом локализованный, как «Я соблазнила Энди Уорхола», рассказывает зрителям историю Эди Седжвик – музы знаменитого художника, героини его экспериментальных фильмов, богатой наследнице, жизнерадостной красавице и иконе стиля, которая порхала как бабочка и также легко сгорела на костре чужого творчества. Кино рассказывает скорее вымышленную историю отношений Эди с Уорхолом, а затем Диланом. Нет никаких оснований считать, что все было именно так. Более того, ни один из них не подтверждает рассказанной истории, а Дилан даже подавал в суд на режиссера. Тем не менее, история одной из самих знаменитых it-girls получилась интересной и поучительной. Она была красива, богата, хорошо образована, прекрасно рисовала, но так и осталась музой Уорхола… Единственное, чем прославилась Эди Седжвик, кроме смерти от передозировки, было ее удивительное чувство стиля.

Грустно и страшно было наблюдать, как в виду доверчивости, наивности и поверхностности Эди постепенно катилась на дно, растрачивая все, что имела по праву рождения. И каким бы монстром в фильме не пытались показать Уорхола, в этом некого винить, кроме нее самой и, быть может, самой эпохи андеграундных вечеринок в период сексуальной революции и экспериментов с наркотиками. Она хотела славы, хотела стать актрисой и моделью, но только и делала, что без конца развлекалась, развлекая других. Обаяние молодости и красоты закончилось с тяжелыми наркотиками. Вместе с ними закончились и деньги. И хотя создатели фильма винят Уорхола и его окружение в этом, не думаю, что давно успешный художник зависел от ее денег. Он снял Эди в кино, и хотя оно не было коммерчески успешным, принесло Эди славу, которой она не смогла правильно воспользоваться.

Почти все, что было у нее, было не ее. Доставшаяся по наследству квартира из 14 комнат, богатство семьи, копимые поколениями предков, неиспользованное образование в Кембридже, оплаченное родителями. Ее собственным достижением был чудесный вкус, необычайный имидж, сделавший Эди знаменитой, привлекавший к ней талантливых людей всех мастей, но на одном имидже, как оказалось, далеко не уедешь, и разрушить свою жизнь в кратчайшие сроки невероятно легко, если все ждать и ждать, пока успех придет сам собой. Пока Энди Уорхол изобретал новые способы самовыражения для художников всего мира и пытался поймать дух эпохи за хвост, Эди без конца курила, пила, употребляла наркотики и развлекалась, но в кино в этом почему-то виноват великий художник.

Фильм интересный, как качественный слепок той эпохи, но вот эти жалостливые акценты на жестокости и безразличии окружающих, которые ничего не дали богатой бедняжке, как по мне, делают картину противоречивой и односторонней. «Фабрика» дала ей славу, стиль, фотографии в модных журналах, известность, превратила ее в бренд, в конце концов! За это люди порой сражались годами, а она взлетела, как ракета, рядом с Уорхолом. И я в жизни не поверю, что такая искренняя девушка могла бы быть такой по-черному не благодарной за это. Печальная история Эди – это потеря себя в праздном саморазрушении, а отнюдь не в разорившей ее богемной «фабричной» тусовке. Рекомендуется к просмотру тем, кто интересуется современным искусством и тем временем, когда оно создавалось.