June 26th, 2018

Моя философия роупджампинга

Часто, когда меня спрашивают, зачем я прыгаю, я просто делюсь впечатлениями от свободного падения. Я говорю о том, насколько невыразимо это ощущение. Честно признаюсь, что у меня нет достаточного количества слов в запасе, чтобы описать его. Но, на самом деле, прыжки для меня – это не только восхитительное чувство свободного падения, это целая философия. И она постепенно меняется вместе со мной.

Я хорошо помню свой первый прыжок (конечно, самый-самый страшный). Мне важно было испытать новые ощущения, попробовать что-то этакое, бросить самой себе вызов. Вот такие подростковые еще задачи, которые, тем не менее, повлекли за собой много новых осознаваний. Оказалось, что прыжок – это не только фантастические ощущения, воспитание воли и интересный опыт, о котором можно потом хвастливо рассказывать другим, но и освобождение от многих социальных страхов, которыми тогда была наполнена моя жизнь.

Подобно тому, как первый поход надолго освободил меня от суетливости и вещизма, дав ощущение независимости и усилив опору на себя, первый прыжок надолго избавил меня от страха отвержения. Просто по сравнению с настоящим телесным ужасом, когда организм в обход рациональных рассуждений, судорогами пытается донести до разума безумие прыжка, который, будь он без веревки, неизбежно привел бы к смерти, все социальные страхи, живущие в голове, начинают казаться такими ненастоящими и смешными. Чье-то плохое отношение может угрожать мне? Какая чушь!

Моя философия роупджампинга

Каждый раз, когда я снова начинала внутренне дрожать перед критикой, отказом или одиночеством, я вспоминала прыжок. Мое дыхание выравнивалось, тело расслаблялось, мысли останавливались. Опыт оказался настолько значимым, что на второй прыжок я пришла с целью освобождения. К тому времени внутренней свободы во мне было намного больше, я не стояла на месте годы, прошедшие между прыжками. Но мне хотелось еще, и помня эффект первого прыжка, я решила повторить, только на новом уровне, увеличив высоту в два раза. Это был настоящий вызов! В итоге, я прокачала не только свободу, но и волю.

К третьем прыжку я созрела совсем с другими идеями. За годы между прыжками во мне произошли огромные перемены. Теперь от прыжка я ждала обновления. Я хотела сбросить груз старых переживаний, замшелые мысли и ненужные больше ограничения, как змея сбрасывает старую кожу. Я совершала прыжок, оставляя все это позади, как будто предельно ускорившись, я отрываюсь от всего хлама моей жизни, прорываю оболочку старой капсулы, символически играя со смертью, рождаюсь заново. Я вернулась на сорокаметровую высоту, и хотя мне не было страшно, прыжок подарил мне то, что хотелось: стало легко.

В свой последний прыжок я постаралась максимально оставаться в переживании конечности, позволить себе ощутить этот прыжок, как маленькую смерть. И прыжок принес мне смирение, которого так не хватало последнее время. Теперь я знаю, что нужно будет сделать в следующий раз – вернуться на максимальную для меня высоту, и попробовать соединить две последние идеи вместе: попробовать ощутить конечность, как возможность символического перерождения. Мне очень нужно двинуться из этого смирения дальше, к новому вдохновению. Постараюсь осуществить эту задачу этим летом.

Студия. Апрель-май. Индеец Навахо.

Где-то в апреле-мае я рисовала портрет второго индейца из племени Навахо по фотографии Эдварда Кертиса. Даже и не знаю, почему я не начала индейскую эпопею с него, ведь он куда проще первого. Во-первых, это портрет старика, а их рисовать проще за счет морщин. Во-вторых, фотография не так сильно утоплена в тени и не так сильно размыта. В-третьих, человек на фотографии повернут в профиль, мне легче было начать, отмерив расстояние от края листа до лица, чем пытаться разобраться, где там в волосах начинаются кости.

Тем не менее, даже не осознавая в полной мере весь опыт первого рисунка, я, кажется, его в некоторой степени усвоила, и справилась с портретом старого Навахо намного лучше. Я штриховала аккуратней, построила рисунок точнее, в этот раз двигалась от теней к свету и лучше поработала с тоном. Как всегда сложно было справиться с волосами, но и они не похожи на унылые пакли, как волосы индейца с первого рисунка. Как рисовать мех мне подсказал Ж., а потом нудил, что не дотянута шубка ) Но я уже устала от этого рисунка и решила закончить. Результатом я ужасно довольна. Уже в мае взялась за следующего индейца из племени Кроу. Это еще то испытание! На фотографии ничего не видно толком, но я пока справляюсь.

Микадо

А у меня игрушка новая – старинная японская игра Микадо. Очень классная. Тренирует мелкую моторику и внимательность, аккуратность и терпеливость, а еще позволяет очень многое рассказать об игроках, проанализировать собственное поведение после игры и сделать соответствующие выводы. Покупала, прежде всего, для работы, но и сама играю в нее с удовольствием. Суть игры очень проста – палочки кладутся в произвольном порядке, игроки пытаются достать по одной палочке одной рукой, не пошевелив другие.

Если это удается, игрок получает еще один шанс, а если нет, ход переходит к следующему игроку. Палочки в «Микадо» делятся на четыре типа согласно раскраске, каждый тип – это определенное количество очков. Поэтому не обязательно побеждает тот, кто взял больше всего палочек, скорее выигрывает тот, кто набрал больше всего очков. Игра очень простая и незамысловатая, но в этом и состоит ее очарование. Очень хорошо идет в большой компании, когда думать уже не хочется, но руки еще не трясутся )

Микадо